Россия, вперед — 2.

[серж]

Пока на бюджетные деньги разные молодежные движения проводят разные идеологические акции, богато развивают в своих сочинениях тему президентской статьи "Россия, вперед!", требуют скорой и всеобщей модернизации, компьютеризации и блогизации, в республике, названной южным форпостом России на Кавказе, тихо умирают беженцы государства, которого больше нет.
На окраине вполне благополучного села в Северной Осетии в брошенном армией военном городке, выкупленном каким-то предпринимателем, ютятся 5 тыс. нигде не прописанных и как бы не существующих осетин, бежавших из Грузии от погромов времен президента Гамсахурдиа.
Их поселка нет на карте. Он не имеет названия. О них забыли.
Они бежали, как и тысячи других людей в разных уголках мира. Но когда бегут в неблагополучных странах, об этих людях гремят все СМИ, ООН им раздает помощь, к ним едут правозащитники.
Эти люди бежали из одной точки мирной и благополучной страны СССР в другую точку. Они бежали еще тогда, когда советские люди верили в дружбу народов и не знали, что скоро эта дружба для всех перельется в красивые Bentley для некоторых.
О них не трубили СМИ, потому что эти люди были названы президентом страны "красным поясом", а то место, откуда они бежали, было "мотором демократии".
Это бежали из Грузии времен Гамсахурдиа осетины. Они бежали со своими грузинскими мужьями и женами, которых тоже убивали за то, что они были мужьями и женами осетин.
Кому это было интересно 20 лет назад? Никому.
Прошло 20 лет. Они по-прежнему старые, нищие, больные, никому не нужны.
Теперь есть идея величия большой страны. Есть ее братская рука помощи дружескому народу Южной Осетии. Есть много чего громкого и позитивного.
Но есть и это жуткое место на окраине приличного села Комбилеевка. Вот бабуся, которая 20 лет живет в бывшем армейском туалете. Вот ее соседка. У их детей туберкулез. К ним не приезжает движение "Наши", не едет к ним ни "Единая Россия", ни "Справедливая", не строит им дом, не лечит их детишек, не привозит к ним врачей. У большинства мужья умерли. Кавказский мужчина еще меньше русского приспособлен к нищенству. Поэтому они умерли быстро. Женщины, даже кавказские, не очень умеют латать крышу, строить стены и становиться успешными.
К этому ведь призывают глашатаи времени вроде Ксении Собчак?
Вспоминая репортажи ТВ про лагеря "Наших". Про сборы богатых и успешных студентов в Форосе. Про социальную ответственность бизнеса, в том числе и осетинского. Про социальную миссию церкви (осетины здесь — православные). Почему бы не приехать стройотряду и не построить за лето дома для этих беженцев? Вместе с ними. Ведь больше никто им ничего не строит на бюджетные деньги.
На всю Осетию, где каждый десятый — беженец, приходят один-два сертификата на получение жилья. В 90-е годы было построено жилье для 20 тыс. из 100 тыс. беженцев. В 2000-м — ничего.
Зачем Сергей Марков каждое лето тренирует сытую молодежь в Форосе и учит их дискутировать на высокие темы? Почему бы и этим сытым детям из ВШЭ и МГИМО не приехать в Комбилеевку и не развернуть здесь свои диспуты и площадки?
Страшно заболеть туберкулезом? Тогда для них есть Попов хутор, тоже в Северной Осетии. Там живут русские беженцы из России — русские, бежавшие из Чечни и Ингушетии .Они живут полтора десятка лет в построенных из картона домиках, обложенных кирпичом: зимой, говорят, ветер дует сквозь швы, как будто и стен-то нет — свечу задувает.Жизнь здесь получше. Но беда русских беженцев в том, что, получив свои бумажные домики, они лишились всякой другой помощи: ведь они перестали быть беженцами. И теперь у них тоже край жизни — на работу в Осетии не устроиться, разве что огородом прожить. Но и земли здесь мало, а подъемных, чтобы перебраться в другие области, нет. Да и кто их там пропишет? Ведь в паспорте у них: родился в ЧеченоИнгушской. А с такой пропиской и для русского хода нет.
Конечно, лучше бы нам забыть об этих беженцах, осетинах, русских и всех остальных. Жить ведь стало лучше и даже веселее. Особенно на Рублевке, Селигере и Форосе в те дни, когда там шумит молодая поросль. И Россия, как говорится, вперед. А с такими пудами на ногах, как наши беженцы, куда рванешь?