Здравствуй, пробка, Новый год!
— Уважаемые пробки,— сказала Пробка-на-Ленинградке,— последнее в этом году заседание московских городских пробок объявляю открытым!
Пробка-на-Ленинградке была самой уважаемой в городе— самой длинной и пожилой, поэтому всегда вела заседания. В президиуме, как обычно, сидели главные пробки Родины: Пробка-на-Рублевке, Пробка-на-Кремлевской-набережной и Пробка-на-Большом-Каменном-мосту. Они пили минеральную воду, надменно глядели в зал и тихонько попукивали.
— У, старперы!— прошипела молодая, но крепкая не по годам Пробка-в-Лефортовском-туннеле.
— Развязку им в штаны!— подхватила юная Пробка-под-Серебряным-бором.
— Дублером по лбу!— грубо хохотнула Пробка-на-Новокуркинском-шоссе.
Молодые пробки сидели в дальнем конце зала, шумели, не уважали старших и называли себя оппозицией.
-Пожалуйста, потише!— сказала Пробка-на-Ленинградке и постучала пальцем по микрофону.
В ответ Пробка-в-Лефортовском-туннеле постучала по собственному темечку: «Тук-тук-тук»! Молодежь еще больше развеселилась.
— Тихо там!— рявкнула, обернувшись, Пробка-на-МКАДе.
Все Пробки-на-МКАДе были похожи друг на друга, они сидели в первом ряду— с бритыми затылками, в трениках и называли себя фракцией.
Молодые сразу притихли. Юная Пробка-под-Серебряным-бором стала складывать под столом фиги.
— Товарищи!— продолжила председательствующая Пробка-на-Ленинградке.— Последние дни уходящего года показали, что вместе мы— непобедимы! В содружестве с Ледяным дождем и Северным ветром мы устроили чудесный транспортный коллапс!
Все дружно зааплодировали. Даже Пробка-под-Серебряным-бором перестала складывать фиги и захлопала в ладоши.
— Однако есть еще силы, которые думают нас победить!— воскликнула Пробка-на-Ленинградке.— Слово для доклада предоставляется Пробке-на-Тверской.
— Друзья мои,— вкрадчиво начала Пробка-на-Тверской, и зал затаил дыхание. Даже молодежь. Все очень любили эту интеллигентную и стойкую в борьбе пробку.
— Друзья мои,— ласково повторила пробка,— вы помните, чем дело кончилось, когда мэр запретил парковаться на Тверской улице?
— Ничем!— дружно откликнулся зал.
— Вот. А теперь они собираются ввести налог на бензин, чтобы сократить количество автомоби…
— Ха-ха-ха!— откликнулся зал, не дав закончить мысль.
— Еще они собираются по четным дням пропускать в город машины с четными номерами, а по нечетным дням пропу…
— Ха-ха-ха!— перебил зал.
— А также сделать въезд в центр города платным, создать парковочную полицию, грузовикам разрешить только ночью…
— А еще они вертолетные площадки строить начали!— крикнула из зала Пробка-на-Новорижском-шоссе.
Зал заулюлюкал.
— Ой, мэр полетел,— тихо, но внятно прошептала Пробка-на-Якиманке, глядя в окно.
Зал обернулся к окнам. В небе летел человечек. Полы его пальто трепетали на ветру. Следом, увязая в сугробах, бежала свита, протягивая кверху руки.
— Рожденные ползать летать не могут,— глубокомысленно изрекла Пробка-на-Рублевке.
— Внимание, товарищи!— вновь застучала по микрофону Пробка-на-Ленинградке.— В президиум поступила заявка от Пробки-в-Химкинском-лесу. Просит принять ее в наше сообщество.
— Позвольте, но там же нет никакой пробки,— возмутилась Пробка-на-Кремлевской-набережной.
— Там и дороги-то еще нет,— поддержала Пробка-на-Большом-Каменном-мосту.
— Ну так построят!— закричали из зала.
— И будет вам пробка!
— Вот когда будет, тогда и примем,— сказала, как отрезала, Пробка-на-Кремлевской-набережной.
— Голосовать! Голосовать!— потребовал зал.
Все проголосовали «за». Кроме старперов и Пробочки-в-Лялином-переулке.
— А ты-то чего против?— пихнула ее в бок Пробка-на-проспекте-Андропова.
— Я кнопку перепутала,— пискнула Пробочка-в-Лялином-переулке и густо покраснела.
— Товарищи, еще одна заявка,— зашелестела бумагами Пробка-на-Ленинградке,— коллективная, от пробок Санкт-Петербурга. Ставлю на голосование!
— Смотри у меня, снова кнопку не перепутай,— погрозила пальцем Пробка-на-проспекте-Андропова.— Или давай-ка я за тебя нажму.
— На!— пискнула Пробочка-в-Лялином-переулке и посторонилась.
— Единогласно!
В дальнем конце зала, в стане оппозиции, кто-то откупорил бутылку шампанского— чпок! Пробка ударилась в хрустальную люстру, и хрусталь зазвенел на мотив песенки.
Jingle bells, jingle bells,
Jingle all the way!
Oh what fun it is to ride,
In a one-horse open sleigh,
Hey! *
Хэй!— закричали все.— С новым Годом!— и принялись обниматься.
ПС. этой песне поется о том, как здорово прокатиться под звон бубенцов в санях, запряженных лошадью. А кто ж не любит быстрой езды?
И вообще если пешком Вы идети быстрей автобуса,то он Вам не нужен